Магазины стройматериалов в павловском посаде

Главная / Магазины стройматериалов в павловском посаде

Сайт посвященный туризму и путешествиям. Фотографии, описание местности, отчеты о походах, легенды, прошлое и настоящее. Река Клязьма — главный приток магазины стройматериалов в павловском посаде Ока.

Клязьма находится в центральной России, в статье написано про рыбалку и сплав, а также про исток реки Клязьма. Именно по Клязьме в 1155 г. Святой Андрей Боголюбский приплыл из Киева во Владимир, чтобы именно на Клязьме сделать Владимир столицей Ростово-Суздальского княжества, которое стало сильнейшим на Руси и выступило в качество ядра  современного Российского государства. Введите ключевые слова для поиска.

Создать новую учетную запись пользователя. Запросить новый пароль по электронной почте. Река Клязьма была перекрестком важнейших древних водных дорог, связывающих между собой через систему волоков Киев, Чернигов, Смоленск, Рязань, Москву, Владимир, Тверь и Великий Новгород. Клязьма начинается около деревни Кочергино из маленького пруда в чаше, образованной невысокими холмами. Попасть на исток своей реки хотелось давно, тем более, что этот исток благодаря географическому справочнику представлялся весьма конкретным: «окрестности села Кочергано Солнечногорского района Московской области». Карта показывала, что Клязьма начинается на одной из «вершин» Клинско-Дмитровской гряды. Вершины безымянной, но, по сравнению с нашей Мещерской равниной, весьма существенной — 282 метра над уровнем моря.

Шло время, и постепенно я стал понимать, что уже так часто думаю об истоке Клязьмы, что просто обязан найти его и увидеть своими глазами. Первый взгляд на реку вызвал просто умиление. И еще — она текла по камушкам, как настоящая горная река. Дальше предстояло идти лесом вдоль русла реки. Перед этим я мысленно простил своим землякам их незнание того злополучного вопроса об истоке.

Неожиданно выяснилось, что местные жители тоже никогда не слышали о нем и даже называют речку просто «родничком» или «источником». Правда, это были все больше дачники, без тени смущения, отсылавшие меня к тем, кто жил здесь еще до войны. Но все равно стало как-то грустно: забраться так далеко, стоять почти у истока, а о нем и даже о реке никто здесь и не слышал. Бог помог и свел с добрым человеком — заместителем директора лагеря Юрием Николаевичем. Прямо возле лагеря река разливалась метров на двести. Здесь второй год живет семья бобров. Это они сделали плотину и валят к воде растущие по склонам осины.

А у самого берега возвышалась куча из толстых осиновых веток — хатка бобров. Лес оказался действительно первозданным, едва проходимым и похожим на сибирскую тайгу. За весь путь я не встретил ни одного признака человеческого присутствия, кроме старой пластмассовой бутылки в начале своей дороги. Никаких кострищ, окурков, пеньков и прочей гадости не было и в помине. Зато через каждые десять шагов поперек дороги лежали огромные и ощетинившиеся торчащими ветками деревья. А там, где было посырее, на страже леса стояли двухметровые заросли крапивы.

Кроме того, берег, по которому я шел, представлял собой очень крутой склон. Вершина, обозначенная на карте, давала о себе знать: река текла по дну очень глубокого, крутого и поросшего лесом оврага. Уже через полчаса стало понятно, что я не иду, а продираюсь, и если придется возвращаться, то своего следа ни за что не найти. Но вернуться было никак нельзя — слишком дорогая награда ожидала впереди. Вообще-то лес был замечательным, хвойно-широколиственным. Его верхний ярус образовывали могучие ели, дубы, липы, осины и березы, а под ними густо переплетались кустарниковые заросли орешника, клена, бересклета, бузины.

Даже в полдень солнце едва проникало под полог леса и было так темно, что фотоаппарат всегда давал вспышку при съемке. Я шел уже больше часа, а Клязьма и не собиралась суживаться. Она была все такой же тихой и весело бегущей на стреминках. Время от времени я спускался к воде напиться и ополоснуться от иголок и листьев, которые щедро сыпались на голову и за ворот рубашки. И река утешала без слов, позволяла опуститься перед ней на колени, опустить голову в маленький омуток. А омутки были, так же как и перекатики и стремнинки. Брошенная в воду травинка проплыла один метр за 4 секунды, то есть скорость реки составляет здесь, примерно, девятьсот метров в час.

Учитывая засуху нынешнего года, это совсем немало. Вода в реке была очень холодной и казалась совсем безжизненной. В ней не было ни мальков рыб, ни насекомых, ни даже моллюсков. Как-то странно было думать о Клязьме применительно к той крохотной речушке, что текла под ногами. Но река — не человек.